В Нальчике в Павильоне современного искусства открылась выставка американского художника черкесского происхождения Зака КАХАДО «Непокорный герой».
Проект - продолжение нарратива предыдущей выставки «Существование-со-Сосуществование». Для воплощения своих монументальных полотен и инсталляций художник смешивает масляные краски с грунтом, привезенным из региона Северного Кавказа, наносит на холст следы копоти и огня, придавая работам особую фактуру. «Меня не вдохновляют пейзажи, – говорит Зак Кахадо. - Я люблю холод бетонных джунглей. Но красота природы у меня внутри».
В круговом пространстве павильона художник намеренно создал замкнутое пространство, отрезав зрителей от внешнего мира, чтобы вызвать дискомфорт и побудить к размышлению.
Глубокие черные трехмерные фоны служат основой для интеграции артефактов, несущих в себе этнический колорит. Образы, глубоко укоренившиеся в сознании каждого адыга (черкеса): лошадь, седло, детали черкески, женское нагрудное украшение – прямые самодостаточные символы.
Однако седло, например, предстает без подушки, лишенное всякого комфорта, напоминая о суровых военных днях. Визуальный язык понятен тем, кто способен уловить скрытый смысл, взглянув на явное. «В моих работах отсутствует ностальгия, – говорит автор. - Я не отрицаю прошлое, но всегда ориентируюсь на будущее. Надеюсь, эта позиция будет актуальна и значима как сейчас, так и в перспективе. Моя цель – установить глубокую связь со зрителями через искусство, опираясь на реальность, а не на фантастические образы. Я адыг, и в то же время человек мира».
На одном из полотен предстает башня Адиюх в Хабезском районе Карачаево-Черкесии. Это дань глубокого уважения последней сохранившейся адыгской крепости. «Тридцать лет назад, когда путешествовал по Северному Кавказу, я услышал сказания, которые навсегда запечатлелись в моей душе, оставив неизгладимый след», - говорит художник.
В серии «Фантомы» раскрываются образы-призраки – невидимые отпечатки людей, событий и повествований, которые, несмотря на свою неосязаемость, продолжают активно воздействовать на настоящее. В западно-черкесской традиции существовал обычай оставлять на деревьях предметы, принадлежавшие ушедшему воину, или дары, посвященные его памяти. Отчасти цитируя этот древний ритуал, отчасти создавая свой уникальный визуальный язык и мемориал, Зак Кахадо представляет пустые черкески - внешние формы, силуэты и воплощение отсутствия. Застывшие в вечности и пространстве, они превращаются в символ остановки времени, консервации воспоминаний, трансформации живого в эфемерный след. Они не растворяются, а остаются рядом, напоминая, тревожа и вступая в невербальный диалог с нами. Применяемая деконструкция носит прямой, а не философский характер.
Наряду с визуальными символами на полотнах присутствуют конкретные слова. «Уорк» и «Нарт» не просто картины. Это мост через поколения, отражение непрерывной трансформации человека. И снова эти символы обращены к подрастающему поколению, к нашей молодежи. Сегодня слово «нарт» нередко воспринимается с пренебрежением. Но задумайтесь: далеко не у каждого народа есть свой эпос. Если мы не будем уважать свое наследие – эпос, фащэ, шашку, флаг, почему кто-то другой должен делать это?!
Доминирующей техникой остается нанесение на холст чернозема. Художник признается, что ему хотелось добиться более шероховатого, сырого эффекта. Чернозем – древний материал, у которого свой нарратив. По мнению художника, искусство, лишенное объема и глубины, теряет свою реалистичность. Экспериментируя с различными техниками, он гармонично вплетает знания о древних цивилизациях в современную реальность.
- Знаю, что мои работы могут вызвать ощущение драматизма и тревоги. Землю на полотнах часто связывают с символом смерти. Думающий художник понимает, что смерть – неизбежная часть жизненного пути. Но даже в тени этого факта главный нарратив остается неизменным - надежда. Она не кричит о себе, она не в ярких тонах, а скорее в тихом, но стойком свете. Вне зависимости от принадлежности к современным социальным группам древняя культура продолжает жить, являясь фундаментом. Именно эта неброская, но глубокая надежда обращена к молодым зрителям.
Лилиана ШОРДАНОВА.
Фото Тамары Ардавовой
